Егор Каримов

«Жилец»

Фрагментарная проза

Молодой человек невнятной внутренней жизни, неопределенной внешности, ускользающей из памяти сразу, как только отведешь глаза, смотрит в зеркало и видит расплывающееся лицо, черты которого ему трудно воспринять едиными. Ему горько от того, что он не то, что до́лжно, и не что-то другое.

Молодой человек не имеет своего места ни в этом доме, потому что он здесь временно снимает жильё, ни вне дома, потому что его квартира — убежище от сырого воздуха пасмурной нескончаемой зимы.

Деньги достаются молодому человеку за вязкие монотонные дни; за сутки проведенные в гиподинамическом напряжении шеи и забитой чьим-то повторяющимся голосом головы.

Если молодой человек идёт в магазин, то он выходит из подъезда поздно вечером и его сутулое тело ныряет в темный дым, освещенный светом автоматического фонаря от металлической двери подъезда. Он идёт, наблюдая в себе неприятное ощущение времени, которое ему нужно скорее преодолеть, чтобы дойти за своей неразборчивой пищей и вернуться с чем-нибудь сладким, с чем-нибудь готовым.

Это пребывание вне — неприятное столкновение с временем, утратившим основное и необходимое условие прагматического сознания: оно не служит удовольствию созидания. Время желанно ему только на пути к осуществлению одного конкретного полностью понятного, а потому не нуждающегося в выражении безусловного чувства.

Молодой человек не рассуждает и не смотрит по сторонам. Он только дышит и спешно скользит, чтобы поскорее явиться назад.

Мы замерли у подъезда в ожидании. Нас здесь нет. Но кто-то курит неподалеку в темноте. Писк самообслуживания в бакалее, её высокочастотный свет, мерцание которого слышно, но не видно, и все неопределённые люди нас не волнуют. Они тени своего света.

Щелкает датчик и дверной фонарь зажигается. Свет падает на приближающуюся семенящую фигуру с белым полиэтиленовым пакетом в руке.

Грохает дверь. Молодой человек скрылся за ней, и теперь быстро поднимается на свой этаж. Свет погас. Теперь всё, кажется, снова на своих местах. Человек и его невнятный внутренний мир продолжают немую жизнь.

Не навсегда. Однажды случится то, что мы уже знаем как случившееся. В эту ночь зубы громко стукнули и нить оборвалась. Он проснулся в испуге и понял, что стена времени, от которой он так старательно бежал, стоит перед ним непреодолимой враждебной силой.

Днём молодой человек ходит из угла в угол. В гостиной обои сорваны со стен, через белую бумажную подложку сквозит бетон. Стремится к срыву первый день, второй. Но вот за окном на крыши соседних домов выпал нежный белый снег. Молодой человек прикладывает висок к бетонной прохладной стене и успокаивается.

“Мой вдох — мой выдох; всё хорошо, всё хорошо”.

С тех пор что-то изменилось в его внутренней бесконечной больной точке. И он стал лучше себя. Он стал лучше меня, он стал лучше тебя. Он потерял покой, он больше не знает сна. Его бегство стало дорогой к этому светлому дню, который своим ослепительным трезвым сознанием для иных просто невыносим. Ни дом, ни квартира теперь не имеют значения. В них он просто был, но теперь он окончательно оборвал связь с тьмой этого времени, которая нами зовётся жизнь. Как ему это удалось? Как он проскочил?

Щемит в душе. Нам его не догнать. Никто не сможет недостойно испить этот яркий холодный воздух. Дыхание в нём — дневная звезда; свет его — трезвящая вода шестого январского дня.

20 ноября 2024 г.